Вариант `И` - Владимир Михайлов

– Так что же: они заслали Долинского к азороссам, с самого начала предвидя такую ситуацию? По нашим данным, он был одним из организаторов партии еще тогда, когда ни о каком Искандере и слуху не было. Не думаю, чтобы наши ребята могли ошибиться так грубо.

– Все правильно, – сказал я. – Долинский был в партии с самого начала, и для него важен был не столько царь, сколько движение России на юго-восток.

– Отчего же он… Его что: купили?

– Нет, – сказал я. – Хотя пытались.

– Почему именно его?

– Он был достаточно многим известен по имени, по работам. Но почти никто не встречался с ним в жизни: лицо, как говорится, свободной профессии, на людях он показывался очень редко, круг его общения был – семья. В остальных он просто не нуждался.

– Ну и что же?

– Они имели в виду, что если купить его не удастся, то придется осуществить подмену. Так и сделали. Устроили катастрофу. Все трое погибли. А в больницу были доставлены уже двойники Долинского и сына. Когда человек появляется не с улицы, а из больницы, где он известен под этим именем, как правило, сомнений в его подлинности не возникает…

– Плохо работала Безопасность, – сказал Изя с нотками пренебрежения в голосе. – Где же еще, как не в больничном компьютере, хранятся все данные об индивидуальных особенностях каждого ее пациента, причем за долгое время? Надо было просто сопоставить!

– Как ты думаешь, – спросил я, – президентской команде трудно было взломать компьютер и загрузить в него все, что нужно было, а прочее – изъять? При их возможностях и при том, что и больница-то – их? Его ведь не случайно отвезли именно туда, а из его постоянной клиники просто затребовали материал; вернули его уже в отредактированном виде. Полагаешь, там кто-то помнил все данные наизусть?

– Нет, – сказал Изя, – так я не думаю. Должен сказать, что такой вариант у нас не прорабатывался. Ну а сам ты – как вышел на вариант с подменой?

– По методу детективного романа: пытался прикинуть, кто из подозреваемых менее всего похож на киллера и за кем – по видимости – не стоят силы, способные – и намеренные – провести такую операцию. Причем круг таких – ну организаций, что ли – резко сузился после того, как мне стало известно, что Алексею было сделано приглашение из Тбилиси, и он его принял, не задумываясь.

– Кстати, как ты полагаешь: почему? Все же Грузия – это не Россия…

– По этой самой причине. В России, чтобы сделать ее воистину великой, величайшей державой, нужно столько перелопатить!.. Даже при всем нефтяном золоте. Тут нужен не зиц-государь, такие хороши в традиционно благополучных государствах, а нам требовался человек Петровского размаха.

– Думаешь, он таков?

– Время покажет. Итак, алексеевцы отпали; кто остался? Православные ревнители – раз; президентская команда – два, – и, наконец, Изя – твоя сторона, у которой с исламом давние проблемы. Не обижайся, но я долго точил на тебя зуб…

– Словно бы я этого не знал, – ухмыльнулся он. – Откровенно говоря, порой мне бывало очень обидно – поскольку моей задачей – вместе с нашей группой – было, помимо многого прочего, обеспечить твою безопасность, но по возможности не засвечиваясь – чтобы ты не потерял доверия у своих. Интересно: а когда ты понял, что это – не мы?

– Когда Акимову, для передачи государю – тогда еще претенденту – была передана просьба твоего правительства о посредничестве в вопросе об аренде территорий для создания Иудеи, граничащей с Израилем: и о самом создании, и о том, чтобы арендная плата оставалась в разумных пределах – политических и экономических. Тем самым вы показали, на кого ставите. Тем более что – по данным людей Акимова – претендент дал определенные обещания, как и гарантии посредничества в возможных конфликтах на Ближнем Востоке.

– Людей Акимова, – ухмыльнулся Изя. – По-моему, пребывание близ августейшей особы ударило тебе в голову: ты и себя называешь уже не иначе, как в третьем лице.

Вместо ответа я глянул на часы:

– Как вы полагаете – мы не засиживаемся тут? Час приема приближается, а точность – вежливость не только королей, но и по отношению к ним.

– Не опоздаем, – сказал Седов уверенно. – Ехать всего ничего. Хотя – можем и подниматься. Не то наша юная дама вдруг простудится. Знаешь, все эти дамские уязвимые места… Мне этого вовсе не хотелось бы.

Мы встали. На площади стало, кажется, еще более людно. Россия любит праздновать – хотя и несколько своеобразно. Впрочем, чувствовались уже новые веяния: пьяных было куда меньше, чем полагалось бы по традиции.

Это заметила и Наташа, уставшая, видимо, молчать. Она сказала:

– И все же – перекорежит Россию ислам.

Изя лишь пожал плечами. Все-таки он уже много лет имел к этой стране лишь косвенное отношение.

– Да бросьте вы, – сказал я. – Россию ислам не перекорежит. Как и православие с ней, в конечном итоге, ничего не сделало. Нутро как было языческим – так и осталось. Вот Россия наверняка ислам переиначит, подгонит по своей мерке. Она всегда все переваривала, переварит и это. Зато по новой ситуации место, которое она вскорости займет в мире, вернее всего будет назвать первым. По всем параметрам. Возражения есть?

– Пожалуй, нет, – ответил Изя задумчиво. – Если судить по мне, то ты скорее всего прав. Сколько лет я уже там – и до сих пор России из меня не выбьешь; и никогда не выбьешь, это я совершенно точно чувствую.

Наташа взяла меня под руку:

– Идемте. Мне вовсе неохота представать перед государем, запыхавшись и вытирая пот. И там понадобится время, чтобы привести себя в порядок. Там есть – где?

– Найдется, – успокоил ее я.

– Скажи, – спросила она, – а ты подумал, как ты будешь представлять меня Государю? Каков мой статус? Я что-то не уверена…

Я поцеловал ее – крепко, долго.

– Представлю самым благопристойным образом, уж поверь. Единственно возможным. Если ты не против, конечно.

Она все-таки немножко подумала. Самую малость, но все же.

– Я не против.